Вина из одуванчиков рэй брэдбери. «Вино из одуванчиков» - Рэй Брэдбери

Впечатление этот фильм производит очень странное, особенно поначалу, но потом привыкаешь к стилю подачи информации, втягиваешься, адаптируешься, проникаешься его атмосферой, вникаешь в суть. Его ни в коем случае нельзя судить по внешним признакам — по сути, глубине, в деталях, в тонком изяществе и органичности актерской игры -он несравнимо красивее, чем мрачноватый, блекловатый видеоряд, в обрамлении которого фильм предстает перед зрителем. Зри в корень- это именно об этой картине.

Единственное, за что эстетически сразу же цепляется взгляд, это благородная красота главного героя, Дугласа Сполдинга. Удивительно красивый мальчик (актер Андрей Новиков), просто глаз не оторвать. Я даже полезла в кинопоиск узнать его дальнейшую актерскую судьбу, но она оказалась не слишком успешной, хотя он и стал актером. Когда его показывают крупным планом, задумчиво глядящий вдаль своими большими, глубокими, голубыми глазами, этот мальчик поистине завораживает:)

Фильм снят в едином стиле, настроении, но, тем не менее, серии разнородны- и по насыщенности повествования, и по силе впечатления. Первая серия- про увлеченного изобретателя, пытающегося создать машину счастья. Снято очень по-доброму, хотя и немного наивно. Прекрасно сыграно. Звучащие в финале философско-жизненные выводы чрезвычайно важны, и вечны, -они меняют эмоциональный ракурс восприятия. Правда, если бы их подачу оформили чуть более душевно (не в разговоре с курицей, а в единстве семьи), было бы, наверное, трогательнее и красивее.

Вторая серия совсем не веселая, и не детская, но она убийственно сильная. Иннокентий Смоктуновский, играющий немощного старика, вновь сотворил волшебство. Его герой не привлекателен- ни физически, ни эстетически, и его сюжетная линия психологически тяжелая, но я смотрела, как завороженная. Сыграно просто гениально- до дрожи, до слез. Тут даже сложно что-либо выделить, как-то анализировать, чем именно он производит такое впечатление — ничем именно, а каждой мельчайшей деталью, и всем сразу,- пронзительно сильно, глубоко, невероятно, невозможно, потрясающе. Смотришь, и не восхищаешься его игрой, не отмечаешь какие-то детали, а просто в конце, когда начинаются титры, вдруг словно просыпаешься из какого-то оцепенения, находишь себя со слезами, застывшими в глазах, и, кажется, только тогда начинаешь дышать… Фантастически сильная серия- постановочно, психологически, актерски, атмосферно, во всех отношениях. Тонко, глубоко, и пронзительно, и оставляет сильное послевкусие- эмоциональное и мыслительное. И, наверное, только после этой серии погружаешься в атмосферу этого фильма, начинаешь видеть и чувствовать то, что тебе хотят рассказать, не поверхностно, а самым нутром.

Третья серия- про прабабушку,- грустная, сентиментальная. Она затрагивает тему смерти, с которой все мы сталкиваемся рано или поздно, и продолжает тему противопоставления детства и старости, наступает на какие-то потаенные внутренние кнопки и мозоли- жалость, одиночество, ностальгия, точка, в которой достигаешь своего горизонта, совесть, и разделяющая тебя с уходящим глубокой пропастью, неутомимая, вопреки всему, жажда жизни… Последняя серия- о терпении и наглости, о том, что иногда быть вежливым и терпимым чревато полной потерей собственной гармонии и дезориентацией, и порою умение принимать жесткие решения и давать отпор это единственный шанс выжить. Местами очень забавная серия, местами грустная, сентиментальная. Есть логические и эмоциональные провалы, и в целом она уже не производит такого сильного впечатления, как предыдущие, но, тем не менее, сохраняет стиль и почерк единой картины, и звучащие в финале выводы, кот. сделали мальчики, прожив лето, их воспоминания, впечатления, и надежды ставят долгое многоточие. Последний кадр картины, я думаю, отсутствовал в сценарии, — реальная жизнь сделала возможным поставить в этом фильме такую точку. «Я буду помнить это лето всегда, каждый день, и все, что в нем произошло»- задумчиво глядя в окно, говорит 12тилетний Дуглас. И в следующем кадре он же, выросший уже статным юношей, словно услышав это обещание себя маленького, усмехается, улыбается, разворачивается, и уходит прочь, поскрипывая кипельно-белым снегом, накрывшим сад. Такой символичный эпизод, наводящий на мысль о скоротечности жизни, о неизбежном соревновании детских надежд и мечтаний с реальностью, в котором, уж не знаю, к сожалению, или к счастью, всегда побеждает последняя. Потому что она и есть жизнь…

Интересный, глубокий, и проникновенный фильм, который нужно смотреть не только и не столько глазами, сколько душой и сердцем, и не только смотреть, но чувствовать, и думать.

ВИНО ИЗ ОДУВАНЧИКОВ

Рэй БРЭДБЕРИ

Уолтеру А. Брэдбери, не дядюшке и не двоюродному брату, но, вне всякого сомнения, издателю и другу

Утро было тихое, город, окутанный тьмой, мирно нежился в постели.
Пришло лето, и ветер был летний - теплое дыхание мира, неспешное и ленивое.
Стоит лишь встать, высунуться в окошко, и тотчас поймешь: вот она начинается, настоящая свобода и жизнь, вот оно, первое утро лета.
Дуглас Сполдинг, двенадцати лет от роду, только что открыл глаза и, как в теплую речку, погрузился в предрассветную безмятежность. Он лежал в сводчатой комнатке на четвертом этаже - во всем городе не было башни выше, - и оттого, что он парил так высоко в воздухе вместе с июньским ветром, в нем рождалась чудодейственная сила. По ночам, когда вязы, дубы и клены сливались в одно беспокойное море, Дуглас окидывал его взглядом, пронзавшим тьму, точно маяк. И сегодня...
- Вот здорово! - шепнул он.
Впереди целое лето, несчетное множество дней - чуть не полкалендаря. Он уже видел себя многоруким, как божество Шива из книжки про путешествия: только поспевай рвать еще зеленые яблоки, персики, черные как ночь сливы. Его не вытащить из лесу, из кустов, из речки. А как приятно будет померзнуть, забравшись в заиндевелый ледник, как весело жариться в бабушкиной кухне заодно с тысячью цыплят!
А пока - за дело!
(Раз в неделю ему позволяли ночевать не в домике по соседству, где спали его родители и младший братишка Том, а здесь, в дедовской башне; он взбегал по темной винтовой лестнице на самый верх и ложился спать в этой обители кудесника, среди громов и видений, а спозаранку, когда даже молочник еще не звякал бутылками на улицах, он просыпался и приступал к заветному волшебству.) Стоя в темноте у открытого окна, он набрал полную грудь воздуха и изо всех сил дунул.
Уличные фонари мигом погасли, точно свечки на черном именинном пироге.
Дуглас дунул еще и еще, и в небе начали гаснуть звезды.
Дуглас улыбнулся. Ткнул пальцем.
Там и там. Теперь тут и вот тут...
В предутреннем тумане один за другим прорезались прямоугольники - в домах зажигались огни. Далеко-далеко, на рассветной земле вдруг озарилась целая вереница окон.
- Всем зевнуть! Всем вставать! Огромный дом внизу ожил.
- Дедушка, вынимай зубы из стакана! - Дуглас немного подождал. - Бабушка и прабабушка, жарьте оладьи!
Сквозняк пронес по всем коридорам теплый дух жареного теста, и во всех комнатах встрепенулись многочисленные тетки, дядья, двоюродные братья и сестры, что съехались сюда погостить.
- Улица Стариков, просыпайся! Мисс Элен Лумис, полковник Фрилей, миссис Бентли! Покашляйте, встаньте, проглотите свои таблетки, пошевеливайтесь! Мистер Джонас, запрягайте лошадь, выводите из сарая фургон, пора ехать за старьем!
По ту сторону оврага открыли свои драконьи глаза угрюмые особняки.
Скоро внизу появятся на электрической Зеленой машине две старухи и покатят по утренним улицам, приветственно махая каждой встречной собаке.
- Мистер Тридден, бегите в трамвайное депо! И вскоре по узким руслам мощеных улиц поплывет трамвай, рассыпая вокруг жаркие синие искры.
- Джон Хаф, Чарли Вудмен, вы готовы? - шепнул Дуглас улице Детей. - Готовы? - спросил он у бейсбольных мячей, что мокли на росистых лужайках, у пустых веревочных качелей, что, скучая, свисали с деревьев.
- Мам, пап, Том, проснитесь!
Тихонько прозвенели будильники. Гулко пробили часы на здании суда.
Точно сеть, заброшенная его рукой, с деревьев взметнулись птицы и запели.
Дирижируя своим оркестром, Дуглас повелительно протянул руку к востоку.
И взошло солнце.
Дуглас скрестил руки на груди и улыбнулся, как настоящий волшебник. Вот то-то, думал он: только я приказал - и все повскакали, все забегали.
Отличное будет лето!
И он напоследок оглядел город и щелкнул ему пальцами. Распахнулись двери домов, люди вышли на улицу. Лето тысяча девятьсот двадцать восьмого года началось.

В то утро, проходя по лужайке, Дуглас наткнулся на паутину. Невидимая нить коснулась его лба и неслышно лопнула.
И от этого пустячного случая он насторожился: день будет не такой, как все. Не такой еще и потому, что бывают дни, сотканные из одних запахов, словно весь мир можно втянуть носом, как воздух: вдохнуть и выдохнуть, - так объяснял Дугласу и его десятилетнему брату Тому отец, когда вез их в машине за город. А в другие дни, говорил еще отец, можно услышать каждый гром и каждый шорох вселенной. Иные дни хорошо пробовать на вкус, а иные - на ощупь. А бывают и такие, когда есть все сразу. Вот, например, сегодня пахнет так, будто в одну ночь там, за холмами, невесть откуда взялся огромный фруктовый сад, и все до самого горизонта так и благоухает. В воздухе пахнет дождем, но на небе ни облачка. Того и гляди, кто-то неведомый захохочет в лесу, но пока там тишина...
Дуглас во все глаза смотрел на плывущие мимо поля. Нет, ни садом не пахнет, ни дождем, да и откуда бы, раз ни яблонь нет, ни туч. И кто там может хохотать в лесу?..
А все-таки, - Дуглас вздрогнул, - день этот какой-то особенный.
Машина остановилась в самом сердце тихого леса.
- А ну, ребята, не баловаться!
(Они подталкивали друг друга локтями.) - Хорошо, папа.
Мальчики вылезли из машины, захватили синие жестяные ведра и, сойдя с пустынной проселочной дороги, погрузились в запахи земли, влажной от недавнего дождя.
- Ищите пчел, - сказал отец. - Они всегда вьются возле винограда, как мальчишки возле кухни. Дуглас! Дуглас встрепенулся.
- Опять витаешь в облаках, - сказал отец. - Спустись на землю, пойдем с нами.
- Хорошо, папа.
И они гуськом побрели по лесу: впереди отец, рослый и плечистый, за ним Дуглас, а последним семенил коротышка Том. Поднялись на невысокий холм и посмотрели вдаль. Вон там, указал пальцем отец, там обитают огромные, по-летнему тихие ветры и, незримые, плывут в зеленых глубинах, точно призрачные киты.
Дуглас глянул в ту сторону, ничего не увидел и почувствовал себя обманутым - отец, как и дедушка, вечно говорит загадками. И... и все-таки...
Дуглас затаил дыхание и прислушался.
Что-то должно случиться, подумал он, я уж знаю.
- А вот папоротник, называется "Венерин волос". - Отец неторопливо шагал вперед, синее ведро позвякивало у него в руке. - А это, чувствуете? - И он ковырнул землю носком башмака. - Миллионы лет копился этот перегной, осень за осенью падали листья, пока земля не стала такой мягкой.
- Ух ты, я ступаю как индеец, - сказал Том. - Совсем неслышно!
Дуглас потрогал землю, но ничего не ощутил; он все время настороженно прислушивался. Мы окружены, думал он. Что-то случится! Но что? Он остановился. Выходи же! Где ты там? Что ты такое? - мысленно кричал он.
Том и отец шли дальше по тихой, податливой земле.
- На свете нет кружева тоньше, - негромко сказал отец. И показал рукой вверх, где листва деревьев вплеталась в небо - или, может быть, небо вплеталось в листву? - Все равно, - улыбнулся отец, - все это кружева, зеленые и голубые; всмотритесь хорошенько и увидите - лес плетет их, словно гудящий станок. - Отец стоял уверенно, по-хозяйски, и рассказывал им всякую всячину, легко и свободно, не выбирая слов. Часто он и сам смеялся своим рассказам, и от этого они текли еще свободнее. - Хорошо при случае послушать тишину, - говорил он, - потому что тогда удается услышать, как носится в воздухе пыльца полевых цветов, а воздух так и гудит пчелами, да, да, так и гудит! А вот - слышите? Там, за деревьями водопадом льется птичье щебетанье!
Вот сейчас, думал Дуглас. Вот оно. Уже близко! А я еще не вижу...
Совсем близко! Рядом!
- Дикий виноград, - сказал отец. - Нам повезло. Смотрите-ка!
Не надо! - ахнул про себя Дуглас.
Но Том и отец наклонились и погрузили руки в шуршащий куст. Чары рассеялись. То пугающее и грозное, что подкрадывалось, близилось, готово было ринуться и потрясти его душу, исчезло!
Опустошенный, растерянный Дуглас упал на колени. Пальцы его ушли глубоко в зеленую тень и вынырнули, обагренные алым соком, словно он взрезал лес ножом и сунул руки в открытую рану.
- Мальчики, завтракать!
Ведра чуть не доверху наполнены диким виноградом и лесной земляникой; вокруг гудят пчелы - это вовсе не пчелы, а целый мир тихонько мурлычет свою песенку, говорит отец, а они сидят на замшелом стволе упавшего дерева, жуют сандвичи и пытаются слушать лес, как слушает он. Отец, чуть посмеиваясь, искоса поглядывает на Дугласа. Хотел было что-то сказать, но промолчал, откусил еще кусок сандвича и задумался.
- Хлеб с ветчиной в лесу - не то что дома. Вкус совсем другой, верно?
Острее, что ли... Мятой отдает, смолой. А уж аппетит как разыгрывается!
Дуглас перестал жевать и потрогал языком хлеб и ветчину. Нет, нет... обыкновенный сандвич.
Том кивнул, продолжая жевать.
- Я понимаю, пап. Ведь уже почти случилось, думает Дуглас. Не знаю, что это, но оно большущее, прямо громадное. Что-то его спугнуло. Где же оно теперь? Опять ушло в тот куст? Нет, где-то за мной. Нет, нет, здесь... Тут, рядом.
Дуглас исподтишка пощупал свой живот.
Оно еще вернется, надо только немножко подождать. Больно не будет, я уж знаю, не за тем оно ко мне придет. Но зачем же? Зачем?
- А ты знаешь, сколько раз мы в этом году играли в бейсбол? А в прошлом? А в позапрошлом? - ни с того ни с сего спросил Том.
Губы его двигались быстро-быстро.
- Я все записал! Тысяч пятьсот шестьдесят восемь раз! А сколько раз я чистил зубы за десять лет жизни? Шесть тысяч раз! А руки мыл пятнадцать тысяч раз, спал четыре с лишним тысячи раз, и это только ночью. И съел шестьсот персиков и восемьсот яблок. А груш - всего двести, я не очень-то люблю груши. Что хочешь спроси, у меня все записано! Если вспомнить и сосчитать, что я делал за все десять лет, прямо тысячи миллионов получаются!
Вот, вот, думал Дуглас. Опять оно ближе. Почему? Потому что Том болтает? Но разве дело в Томе? Он все трещит и трещит с полным ртом, отец сидит молча, насторожился, как рысь, а Том все болтает, никак не угомонится, шипит и пенится, как сифон с содовой.
- Книг я прочел четыреста штук; кино смотрел и того больше: сорок фильмов с участием Бака Джонса, тридцать-с Джеком Хокси, сорок пять-с Томом Миксом, тридцать девять - с Хутом Гибсоном, сто девяносто два мультипликационных про кота Феликса, десять с Дугласом Фербенксом, восемь раз видел "Призрак в опере" с Лоном Чани, четыре раза смотрел Милтона Силлса, даже один про любовь, с Адольфом Менжу, только я тогда просидел целых девяносто часов в киношной уборной, все ждал, чтоб эта ерунда кончилась и пустили "Кошку и канарейку" или "Летучую мышь". А уж тут все цеплялись друг за дружку и визжали два часа без передышки. И съел за это время четыреста леденцов, триста тянучек, семьсот стаканчиков мороженого...
Том болтал еще долго, минут пять, пока отец не прервал его:
- А сколько ягод ты сегодня собрал, Том?
- Ровно двести пятьдесят шесть, - не моргнув глазом ответил Том.
Отец рассмеялся, и на этом окончился завтрак; они вновь двинулись в лесные тени собирать дикий виноград и крошечные ягоды земляники. Все трое наклонялись к самой земле, руки быстро и ловко делали свое дело, ведра все тяжелели, а Дуглас прислушивался и думал: вот, вот оно, опять близко, прямо у меня за спиной. Не оглядывайся! Работай, собирай ягоды, кидай в ведро.
Оглянешься-спугнешь. Нет уж, на этот раз не упущу! Но как бы его заманить поближе, чтобы поглядеть на него, глянуть прямо в глаза? Как?
- А у меня в спичечном коробке есть снежинка, - сказал Том и улыбнулся, глядя на свою руку, - она была вся красная от ягод, как в перчатке.
Замолчи! - чуть не завопил Дуглас, но нет, кричать нельзя: всполошится эхо и все спугнет...
Постой-ка... Том болтает, а оно подходит все ближе! значит, оно не боится Тома, Том только притягивает его, Том тоже немножко оно...
- Дело было еще в феврале, валил снег, а я подставил коробок, - Том хихикнул, - поймал одну снежинку побольше и - раз! - захлопнул, скорей побежал домой и сунул в холодильник!
Близко, совсем близко. Том трещал без умолку, а Дуглас не сводил с него глаз. Может, отскочить, удрать - ведь из-за леса накатывается какая-то грозная волна. Вот сейчас обрушится и раздавит...
- Да, сэр, - задумчиво продолжал Том, обрывая куст дикого винограда. - На весь штат Иллинойс у меня у одного летом есть снежинка. Такой клад больше нигде не сыщешь, хоть тресни. Завтра я ее открою, Дуг, ты тоже можешь посмотреть...
В другое время Дуглас бы только презрительно фыркнул - ну да, мол, снежинка, как бы не так. Но сейчас на него мчалось то, огромное, вот-вот обрушится с ясного неба - и он лишь зажмурился и кивнул.
Том до того изумился, что даже перестал собирать ягоды, повернулся и уставился на брата.
Дуглас застыл. сидя на корточках. Ну как тут удержаться? Том испустил воинственный клич, кинулся на него, опрокинул на землю. Они покатились по траве, барахтаясь и тузя друг друга.
Нет, нет! Ни о чем другом не думать! И вдруг... Кажется, все хорошо!
Да! Эта стычка, потасовка не спугнула набегавшую волну; вот она захлестнула их, разлилась широко вокруг и несет обоих по густой зелени травы в глубь леса. Кулак Тома угодил Дугласу по губам. Во рту стало горячо и солоно.
Дуглас обхватил брата, крепко стиснул его, и они замерли, только сердца колотились, да дышали оба со свистом. Наконец Дуглас украдкой приоткрыл один глаз: вдруг опять ничего?
Вот оно, все тут, все как есть!
Точно огромный зрачок исполинского глаза, который тоже только что раскрылся и глядит в изумлении, на него в упор смотрел весь мир.
И он понял: вот что нежданно пришло к нему, и теперь останется с ним, и уже никогда его не покинет.
Я ЖИВОЙ, подумал он.
Пальцы его дрожали, розовея на свету стремительной кровью, точно клочки неведомого флага, прежде невиданного, обретенного впервые... Чей же это флаг? Кому теперь присягать на верность?

Рэй Бредбери

Вино из одуванчиков

Уолтеру А. Бредбери, не дядюшке и не двоюродному брату, но, вне всякого сомнения, издателю и другу.

Утро было тихое, город, окутанный тьмой, мирно нежился в постели. Пришло лето, и ветер был летний – теплое дыхание мира, неспешное и ленивое. Стоит лишь встать, высунуться в окошко, и тотчас поймешь: вот она начинается, настоящая свобода и жизнь, вот оно, первое утро лета.

Дуглас Сполдинг, двенадцати лет от роду, только что открыл глаза и, как в теплую речку, погрузился в предрассветную безмятежность. Он лежал в сводчатой комнатке на четвертом этаже – во всем городе не было башни выше, – и оттого, что он парил так высоко в воздухе вместе с июньским ветром, в нем рождалась чудодейственная сила. По ночам, когда вязы, дубы и клены сливались в одно беспокойное море, Дуглас окидывал его взглядом, пронзавшим тьму, точно маяк. И сегодня… – Вот здорово! – шепнул он. Впереди целое лето, несчетное множество дней – чуть не полкалендаря. Он уже видел себя многоруким, как божество Шива из книжки про путешествия: только поспевай рвать еще зеленые яблоки, персики, черные как ночь сливы. Его не вытащить из лесу, из кустов, из речки. А как приятно будет померзнуть, забравшись в заиндевелый ледник, как весело жариться в бабушкиной кухне заодно с тысячью цыплят!

А пока – за дело!

(Раз в неделю ему позволяли ночевать не в домике по соседству, где спали его родители и младший братишка Том, а здесь, в дедовской башне; он взбегал по темной винтовой лестнице на самый верх и ложился спать в этой обители кудесника, среди громов и видений, а спозаранку, когда даже молочник еще не звякал бутылками на улицах, он просыпался и приступал к заветному волшебству.)

Стоя в темноте у открытого окна, он набрал полную грудь воздуха и изо всех сил дунул.

Уличные фонари мигом погасли, точно свечки на черном именинном пироге. Дуглас дунул еще и еще, и в небе начали гаснуть звезды.

Дуглас улыбнулся. Ткнул пальцем.

Там и там. Теперь тут и вот тут…

В предутреннем тумане один за другим прорезались прямоугольники – в домах зажигались огни. Далеко – далеко, на рассветной земле вдруг озарилась целая вереница окон.

– Всем зевнуть! Всем вставать! Огромный дом внизу ожил.

– Дедушка, вынимай зубы из стакана! – Дуглас немного подождал. – Бабушка и прабабушка, жарьте оладьи!

Сквозняк пронес по всем коридорам теплый дух жареного теста, и во всех комнатах встрепенулись многочисленные тетки, дядья, двоюродные братья и сестры, что съехались сюда погостить.

– Улица Стариков, просыпайся! Мисс Элен Лумис, полковник Фрилей, миссис Бентли! Покашляйте, встаньте, проглотите свои таблетки, пошевеливайтесь! Мистер Джонас, запрягайте лошадь, выводите из сарая фургон, пора ехать за старьем!

По ту сторону оврага открыли свои драконьи глаза угрюмые особняки. Скоро внизу появятся на электрической Зеленой машине две старухи и покатят по утренним улицам, приветственно махая каждой встречной собаке.

– Мистер Тридден, бегите в трамвайное депо! И вскоре по узким руслам мощеных улиц поплывет трамвай, рассыпая вокруг жаркие синие искры.

– Джон Хаф, Чарли Вудмен, вы готовы? – шепнул Дуглас улице Детей. – Готовы? – спросил он у бейсбольных мячей, что мокли на росистых лужайках, у пустых веревочных качелей, что, скучая, свисали с деревьев.

– Мам, пап, Том, проснитесь!

Тихонько прозвенели будильники. Гулко пробили часы на здании суда. Точно сеть, заброшенная его рукой, с деревьев взметнулись птицы и запели. Дирижируя своим оркестром, Дуглас повелительно протянул руку к востоку.

И взошло солнце.

Дуглас скрестил руки на груди и улыбнулся, как настоящий волшебник. Вот то – то, думал он: только я приказал – и все повскакали, все забегали. Отличное будет лето!

И он напоследок оглядел город и щелкнул ему пальцами. Распахнулись двери домов, люди вышли на улицу. Лето тысяча девятьсот двадцать восьмого года началось.

В то утро, проходя по лужайке, Дуглас наткнулся на паутину. Невидимая нить коснулась его лба и неслышно лопнула.

И от этого пустячного случая он насторожился: день будет не такой, как все. Не такой еще и потому, что бывают дни, сотканные из одних запахов, словно весь мир можно втянуть носом, как воздух: вдохнуть и выдохнуть, – так объяснял Дугласу и его десятилетнему брату Тому отец, когда вез их в машине за город. А в другие дни, говорил еще отец, можно услышать каждый гром и каждый шорох вселенной. Иные дни хорошо пробовать на вкус, а иные – на ощупь. А бывают и такие, когда есть все сразу. Вот, например, сегодня – пахнет так, будто в одну ночь там, за холмами, невесть откуда взялся огромный фруктовый сад, и все до самого горизонта так и благоухает. В воздухе пахнет дождем, но на небе – ни облачка. Того и гляди, кто – то неведомый захохочет в лесу, но пока там тишина…

Дуглас во все глаза смотрел на плывущие мимо поля. Нет, ни садом не пахнет, ни дождем, да и откуда бы, раз ни яблонь нет, ни туч. И кто там может хохотать в лесу?..

А все – таки, – Дуглас вздрогнул, – день этот какой – то особенный.

Машина остановилась в самом сердце тихого леса.

– А ну, ребята, не баловаться!

(Они подталкивали друг друга локтями.)

– Хорошо, папа.

Мальчики вылезли из машины, захватили синие жестяные ведра и, сойдя с пустынной проселочной дороги, погрузились в запахи земли, влажной от недавнего дождя.

– Ищите пчел, – сказал отец. – Они всегда вьются возле винограда, как мальчишки возле кухни. Дуглас! Дуглас встрепенулся.

– Опять витаешь в облаках, – сказал отец. – Спустись на землю, пойдем с нами.

– Хорошо, папа.

И они гуськом побрели по лесу: впереди отец, рослый и плечистый, за ним Дуглас, а последним семенил коротышка Том. Поднялись на невысокий холм и посмотрели вдаль. Вон там, указал пальцем отец, там обитают огромные, по – летнему тихие ветры и, незримые, плывут в зеленых глубинах, точно призрачные киты.

Дуглас глянул в ту сторону, ничего не увидел и почувствовал себя обманутым – отец, как и дедушка, вечно говорит загадками. И… и все – таки… Дуглас затаил дыхание и прислушался.

Брэдбери выступает в неожиданной для себя роли. Все те, кто привык видеть в нем гениального фантаста, смогут, благодаря книге «Вино из одуванчиков», рассмотреть многогранность таланта этого удивительного автора. В основе сюжета данной книги лежит история одного маленького городка.

Частичка души Брэдбери в его произведении

Далекий 1928 год. На Земле царит относительно спокойное время. Особенно тихо и безмятежно протекает жизнь в городке Гринтаун. Лето словно разморило всех героев, и даже автор поддается этому настрою, неспешно, словно лениво, смакуя каждое слово, он рассказывает истории всех жителей этого небольшого селения, где все друг друга знают.

Манера автора передавать мысль постепенно, с нарастающим воодушевлением и экспрессией, потрясает. Хочется вернуться и снова перечитать определенное событие, а потом еще предаться размышлениям о том, что только что узнал. Это помогает «Вино из одуванчиков» читать онлайн с огромным удовольствием.

Предполагают, что это произведение является частично автобиографическим. Действительно, некоторое сходство есть, но и присутствует место фантазии, выдумки Брэдбери. Он привнес свою частичку души в каждый отдельный рассказ, из которых и состоит повесть «Вино из одуванчиков».

Переплетенные между собою истории героев, которые на время занимают место основных персонажей, словно создают некий узор. Именно так и выглядит жизнь людей определенного городка. И, несмотря на то, что Гринтаун вымышлен, все кажется абсолютно реальным.

Жизнь маленького городка

Главный герой повести Рэя Брэдбери «Вино из одуванчиков» – Дуглас Сполдинг. У него есть младший брат, Том. Именно глазами этих ребят и представляется на суд читателя разные истории, которые случились с ними или их соседями.

Летней паутинкой прочно сотканы несколько историй, которые стали частью чего-то великого под названием Жизнь. В повести пойдет речь о разных событиях и людях, которые встретились как с привычными для них ситуациями, так и с необычными обстоятельствами. Например:

  • Размышление Дугласа о времени, где оно хранится, и как оно течет;
  • Изобретение машины счастья Лео Ауфмана;
  • Приключения сестер и их зеленого автомобильчика;
  • Душегуб, заставивший красивую девушку убить;
  • Последние желания полковника Фрилея;
  • Расставание друзей;
  • Встреча тех, кого любовь одарила силой не замечать года и время.

Все это было, а теперь вызывает яркие эмоции: то милую сердцу грусть, то желание смеяться над каждой строчкой. Например, невозможно равнодушно прочитать историю о бабушке с ее нежными и умелыми руками. Она всю жизнь что-то делала: шила, чинила, ласкала, любила, пекла пироги. Но в один прекрасный день она тихо, чтобы не нарушить покой ее близких, ушла. Эта трогательная история достойна того, чтобы раз и навсегда полюбить книгу.

Атмосфера пропитывает и читателя, он уже не посторонний, не случайный человек в этом действе, а один из персонажей, и у него есть определенная роль! Именно поэтому читать книгу Рэя Брэдбери онлайн так интересно.

И возможность познакомиться с одним из лучших произведений писателя есть у каждого посетителя библиотеки Буксонлайн. Предлагаем повесть «Вино из одуванчиков» читать онлайн, что доставит истинное наслаждение и подарит реальную мечту.

Повесть «Вино из одуванчиков» Рэя Брэдбери отчасти автобиографическая. Она признана одной из самых его удачных книг. Повесть ощутимо отличается по манере написания, эмоциональности от других книг. Произведения Рэя Брэдбери всегда несут в себе скрытый смысл, порой настолько глубокий, что даже сложно его уловить. «Вино из одуванчиков» не исключение. Книга больше похожа на калейдоскоп маленьких повестей, историй, событий, которые ярки и эмоциональны.

Вначале события происходят вокруг двух братьев Дугласа и Томаса. У ребят есть дедушка, который предлагает им собрать одуванчики за небольшую плату. Затем он делает из них вино. Собственно, это изначально и дало название роману. Действие происходит в течение одного лета, описываются их обычные летние обряды. Всё очень подробно и красочно, что кажется, будто чувствуешь тепло пригревающего солнца.

Впоследствии меняются лица, ситуации, постоянным героем остается лишь Дуглас. Ситуации описаны через восприятие мира этим мальчиком. Потому не всегда просто определить, где реальность переплетена с фантазией. Именно это и создаёт особенный дух повести.

Произведение Рэя Брэдбери «Вино из одуванчиков» поднимает важный вопрос о счастье. Люди постоянно находятся в поисках счастья, думая, что оно где-то там далеко. Они хотят что-то делать, куда-то идти, чтобы его достичь. Им всегда чего-то не хватает.

Здесь эту мысль помогает отразить создание машины счастья, которая как оказалось, не приносит радости. В итоге машина сломалась, что, конечно, несет в себе определённый смысл. Машина времени, представленная живым человеком, очень подробно и красочно описывающим прошлое, тоже не меняет ничего в настоящем и будущем. Эта машина также сломалась: полковник Фрилей умер. В итоге получается, что счастье есть здесь и сейчас. Настоящая жизнь, такая, как она есть, – это счастье.

На нашем сайте вы можете скачать книгу "Вино из одуванчиков" Брэдбери Рэй Дуглас бесплатно и без регистрации в формате fb2, rtf, epub, pdf, txt, читать книгу онлайн или купить книгу в интернет-магазине.