Огарёв Николай Платонович. Огарёв николай платонович

Он был одним из организаторов студенческого кружка политической направленности при Московском университете. В году по желанию отца поступил на службу в Московский главный архив.

политическая деятельность

Летом 1833 года за Огаревым был установлен полицейский надзор, а в ночь на 10 июля года он был арестован. Благодаря влиятельным родственникам Огарева выпустили на поруки, но 31 июля арестовали вторично из-за писем, написанных «в конституционном стиле ». По приговору 31 марта года Огарев был отправлен в ссылку в Пензенскую губернию. В - годы служил, отбывая ссылку, в канцелярии пензенского губернатора.

Участвовал в создании революционной организации «Земля и воля » ( - годы), в пропагандистской кампании М.А. Бакунина и С. Г. Нечаева ( - годы).

«Студент» «Светлая личность»

Он родился в бедной доле,
Он учился в бедной школе,
Но в живом труде науки
Юных лет он вынес муки.
В жизни стала год от году
Крепче преданность народу ,
Жарче жажда общей воли ,
Жажда общей, лучшей доли.

И, гонимый местью царской
И боязнию боярской,
Он пустился на скитанье,
На народное воззванье,
Кликнуть клич по всем крестьянам -
От Востока до Заката:
«Собирайтесь дружным станом,
Станьте смело брат за брата -
Отстоять всему народу
Свою землю и свободу».

Жизнь он кончил в этом мире -
В снежных каторгах Сибири.
Но, весь век нелицемерен,
Он борьбе остался верен.
До последнего дыханья
Говорил среди изгнанья:
«Отстоять всему народу
Свою землю и свободу».

Он незнатной был породы,
Он возрос среди народа,
Но, гонимый местью царской,
Злобной завистью боярской,
Он обрек себя страданью.
Казням, пыткам, истязаныо
И пошел вещать народу
Братство, равенство, свободу.

И, восстанье начиная,
Он бежал в чужие краи
Из царева каземата,
От кнута, щипцов и ката.
А народ, восстать готовый
Из-под участи суровой,
От Смоленска до Ташкента
С нетерпеньем ждал студента.

Ждал его он поголовно,
Чтоб идти беспрекословно
Порешить вконец боярство,
Порешить совсем и царство,
Сделать общими именья
И предать навеки мщенью
Церкви, браки и семейство -
Мира старого злодейство!

штампы

Вперед

На новый год (1876 год)

Дело

Н.П. Огарев. Героическая симфония Бетховена

память

В честь Огарева названы:

  • Мордовский государственный университет.
  • Улицы в ряде городов.

сочинения

  • Огарев Н. П. Юмор. Поэма / Предисл. Я. Эльсберга. - М.; Л.: Academia, 1933. - 172 с.
  • Огарев Н. П. Стихотворения / Ред. и примечания С. Рейсера и Н. Суриной. Вступительная статья С. Рейсера. - Б. м.:, Сов. писатель, 1937. - 289 с.
  • Огарев Н. П. Стихотворения и поэмы / Вступит. ст. С. А. Рейсера и Б. П. Козьмина. Ред. и прим. С. А. Рейсера и Н. П. Суриной. - Л.: Сов. писатель, 1937. - Т. 1. - 426 с.
  • Огарев Н. П. Избранные стихотворения и поэмы / Под ред. Я. З. Черняка. - М.: Гослитиздат, 1938. - 457 с.
  • Огарев Н. П. Избранные социально-политические и философские произведения: В 2-х т. К 75-летию со дня смерти. (1877-1952) / Под общ. ред. М. Т. Иовчука и Н. Г. Тараканова. Вступит. статья: Н. Г. Тараканов. «Мировоззрение Н. П. Огарева», Подбор, подготовка текста и примеч. Я. З. Черняка. - М.: Госполитиздат, 1952. - Т. 1. - 864 с. - (п.).
  • Огарев Н. П. Избранные произведения: в 2-х т / Подготовка текста и примеч. Н. М. Гайденкова. Вступит. статья В. А. Путинцева.
    • Огарев Н. П. Стихотворения // Избранные произведения: в 2-х т / Подготовка текста и примеч. Н. М. Гайденкова. Вступит. статья В. А. Путинцева. - М.: Гослитиздат, 1956. - Т. 1. - 491 с. - (п.).
    • Огарев Н. П. Поэмы. Проза. Литературно-критические статьи // Избранные произведения: в 2-х т / Подготовка текста и примеч. Н. М. Гайденкова. Вступит. статья В. А. Путинцева. - М.: Гослитиздат, 1956. - Т. 2. - 540 с.
  • Огарев Н. П. Избранные социально-политические и философские произведения / Под общ. ред. М. Т. Иовчук и Н. Г. Тараканова. - М.: Гослитиздат, 1956. - Т. 2. - 683 с.
  • Огарев Н. П. Стихотворения и поэмы / Вступит. статья, подгот. текста и примеч. С. А. Рейсера. - Л.: Сов. писатель, 1961. - 482 с. - (п.).

источники

  • Тучкова-Огарева Н. А. Воспоминания: С 52 иллюстрациями / Вступит. ст., ред. и примеч. С. А. Переселенкова. - Л.: Academia, 1929. - 544 с. - (ил., портр).
  • Тучкова-Огарева Н. А.

Николай Платонович Огарёв (24 ноября (6 декабря) 1813, Петербург - 31 мая (12 июня) 1877, Гринвич) - русский поэт, публицист, революционер, ближайший друг А. И. Герцена.

Биография

Николай Платонович родился в семье Платона Богдановича Огарёва (1777-1838) и его супруги Елизаветы Ивановны, урождённой Баскаковой (1784-1815), которая унаследовала от дяди М. Е. Баскакова богатое село Белоомут, пожалованное ему за участие в дворцовом перевороте 1762 года.

Мать скончалась, когда Николаю ещё не было двух лет. Потрясённый отец оставил службу и поселился в родовом имении Старое Акшино Инсарского уезда Пензенской губернии. В 1820 году Огарёвы переехали в Москву, где в возрасте 10 или 11 лет Огарёв познакомился с Сашей Герценом.

В главе «Ник и Воробьёвы горы» своего произведения «Былое и думы» Герцен рассказывает, как в 1827 году на Воробьевых горах юноши принесли клятву посвятить жизнь борьбе за свободу. Николай Огарёв поступил в Московский университет на правах вольнослушателя и посещал лекции на физико-математическом, словесном и нравственно-политическом отделениях. Он был одним из организаторов студенческого кружка политической направленности при Московском университете. В 1832 году по желанию отца поступил на службу в Московский главный архив.

Летом 1833 года за Огарёвым был установлен полицейский надзор, а в ночь на 10 июля 1834 года он был арестован. Благодаря влиятельным родственникам Огарёва выпустили на поруки, но 31 июля арестовали вторично из-за писем, написанных «в конституционном стиле». По приговору 31 марта 1835 года Огарёв был отправлен в ссылку в Пензенскую губернию. В 1835-1839 годы служил, отбывая ссылку, в канцелярии пензенского губернатора.

Годы с 1840 по 1846 провёл за границей, слушал курс лекций в Берлинском университете. Наряду с Герценом был желанным гостем в петербургском кружке Белинского. В 1846 году поселился в своем пензенском имении, где женился на Наталье Алексеевне Тучковой. В том же году освободил крестьян Белоомута от крестьянской зависимости. В 1850 пензенский губернатор обвинил его в участии в «коммунистической секте», последовал кратковременный арест.

В 1856 Огарёв эмигрировал в Великобританию; жил в Лондоне, где вместе с Герценом возглавил Вольную русскую типографию. Был одним из инициаторов и соредактором еженедельника «Колокол». Разработал социально-экономическую программу уничтожения крепостного права посредством крестьянской революции. Развил теорию «русского социализма», выдвинутую Герценом. В социалистических воззрениях Огарёва важную роль играли народнические тенденции. Участвовал в создании революционной организации «Земля и воля» (1860-1861), в пропагандистской кампании М.А. Бакунина и С.Г. Нечаева (1869-1870).

Огарёв - автор нескольких поэм и множества стихотворений (в основном романтических). Наиболее известна поэма «Юмор» (первая и вторая части - 1840-1841, третья часть - 1867-1868 опубликована в альманахе «Полярная звезда»). Выступал с публицистическими произведениями (пропагандировал идеи реализма).

В 1865, в связи с переездом из Лондона Вольной русской типографии, Огарёв поселился в Женеве. В 1873 переехал в Лондон, где через 4 года скончался. Его прах был перевезён в Москву 1 марта 1966 г. и ныне покоится на Новодевичьем кладбище.

Личная жизнь

В 1836 году Николай Огарёв сблизился с Марией Львовной Рославлевой (ок. 1817-1853), дочерью Льва Яковлевича Рославлева и Анны Алексеевны Панчулидзевой. Так как отец девушки разорился, Мария Львовна воспитывалась в доме дяди, губернатора А.А. Панчулидзева. П.В. Анненков писал: «Марья Львовна … росла и воспитывалась в богатом доме, обедневшем по „ непредвиденным обстоятельствам“. …Очутившись со скудными средствами и в зависимости от посторонних лиц, она устраняла поползновения общества смотреть на неё горделивым и презрительным обращением с людьми, резким и чересчур иногда откровенным словом.…Огарёв рано заметил оригинальную девушку, скоро сблизился с нею и покончил тем, что женился на ней». Брак, заключённый в 1838 году, оказался несчастливым. Став женой богатого человека, Мария Львовна посвятила себя светской жизни, разногласия между супругами увеличиваются, а в её жизни появляются другие мужчины. В декабре 1844 года супруги разъехались.

В семье богатого помещика - поэт, публицист.

Раннее детство прошло в пензенской деревне отца, где он общался с крепостными крестьянами. В автобиографических «Записках русского помещика» (70-е гг.) Николай Платонович писал, что он воспитывался на чувстве «ненависти крепостного человека к барству».

В 1841-42 и 1842-46 Николай Платонович Огарёв выезжал за границу.

С осени 1846, почти безвыездно жил в пензенском имении Старое Акшено, а затем на купленной им Тальской писчебумажной фабрике (Симбирская губерния).

В середине 40-х гг. отпустил на волю своих крепостных - белоомутских крестьян.

Романтические мотивы раннего творчества Огарёва, созвучные развитию всей прогрессивной литературы 30-х гг., и прежде всего лирике Лермонтова , отвечали настроениям передовых людей его времени, болезненно переживавших поражение декабристского движения и наступление реакции. В стихотворениях поэта конца 30-х гг. в то же время ощутимы сильные тенденции к реалистическому изображению действительности, показу простых, обыденных явлений жизни. Здесь и яркие бытовые зарисовки:

«Моя лампада», 1838;

«Ночь», 1839,

и правдивые картины родной природы

«Осеннее чувство», 1839,

и образы, почерпнутые из устной народной поэзии

«Песня», 1839.

В 1840 в «Отечественных записках» и «Литературной газете» впервые появились стихотворения Огарёва:

«Старый дом»,

«Кремль»,

«Деревенский сторож»,

переводы из Гейне) и сразу обратили на поэта внимание читателей и критики. Ранние реалистические стихотворения Огарёва высоко оценил Белинский , усматривая в них залог будущего идейного развития поэта. «В душе этого человека есть поэзия»,- восклицал критик под впечатлением стихотворения «Деревенский сторож» (1840).

Глубокое воздействие на поэзию Николая Платоновича оказало поэтическое наследие декабристов, и прежде всего Рылеева . Живой всесторонний интерес к деятельности дворянских революционеров 20-х гг. был присущ поэту на протяжении всей его жизни. Как и Герцен, он рано осознал себя наследником декабристских традиций. Тема декабризма стала одним из основных мотивов его поэзии - от раннего стихотворений

«Я видел вас, пришельцы дальних стран...» (1838)

до стихотворения Огарёва-эмигранта

«Памяти Рылеева» (1859),

«И, если б мне пришлось прожить еще года...» (1861),

«Героическая симфония Бетховена» (1874) и другие.

Вольнолюбивый пафос передовой русской поэзии 20-30-х гг. XIX в., гражданские мотивы творчества Пушкина , Рылеева, Одоевского, Лермонтова органически определили ведущие, основные принципы эстетики Огарева. Весьма характерно в этом отношении его стихотворение «На смерть поэта» (1837), вызванное гибелью Пушкина и близкое своей страстной обличительной силой, как и яркой эмоциональной окрашенностью, знаменитому стихотворению Лермонтова.

Отзвуки гражданской поэзии декабристов слышны в ранней поэме Огарёва «Дон» (1838-39, опубликовано в 1888). В поэзии поэта отразился важнейший исторический момент в развитии русской революции - кризис первого, дворянского периода и затем наступление периода разночинского, или буржуазно-демократического. Подобно Герцену, он не видел тогда революционного народа в России и не мог верить в него. Ощущение безнадежности борьбы передового русского общества, чувство бессилия, доходящего порой до полного отчаяния,- эти настроения романтической и философской лирики молодого Огарёва, тесно переплетаясь с мотивами протеста и обличения существующего строя, отражали тягостное сознание поэтом своей оторванности от народа, одиночества.

Проявления этого «гамлетовского» направления в поэзии Огарёва решительно осуждал Белинский. Однако настроения тоски и обреченности в поэзии Огарёва, ее отвлеченно-философские, условные образы преодолевались поэтом.

В идейно-политической борьбе 40-х гг. Николай Платонович, вслед за Белинским и Герценом, решительно размежевался с буржуазно-дворянскими либеральными кругами, отстаивал передовые общественные идеи, выстраданные демократическими кругами России под гнетом царизма, в напряженной борьбе с реакцией.

Почетное место принадлежит Огарёву в развитии русской материалистической философии. Философские искания поэта после кратковременного увлечения идеалистическими и мистическими учениями завершились стройной материалистической системой взглядов на природу. «Разум взял свое,- писал Огарёв еще в начале 40-х гг.,- мистицизм растаял, как воск на свечке» (письмо к М. Л. Огаревой, 1841). Поэт оценил революционное значение диалектического метода: в поэме «Юмор» (1840-41) он писал о передовых философских идеях, что, «если б понял их народ, наверно б был переворот». Непосредственное участие Огарёва в общественно-политических исканиях русской передовой мысли 40-х гг. явилось могучим источником социального оптимизма его поэзии, принимавшей ярко выраженный реалистический характер. Правдивые, реалистические зарисовки жизни русской деревни, образы крепостных крестьян в стихотворениях и поэмах Николая Платоновича этого периода предвосхищали поэзию Некрасова . «Сколько реализма в его поэзии и сколько поэзии в его реализме!» - говорил о стихотворениях Огарёва Герцен. Стихотворения:

«Деревенский сторож»,

«Кабак» (1841),

«Дорога» (1841),

«Изба» (1841-42) и многие другие показывают, что социальные и эстетические искания Огарёва уже в начале 40-х гг. не только не замыкались в кругу романтически абстрактных проблем его ранней философской лирики, но решительно вели поэта к широким реалистическим обобщениям. В своих стихотворениях поэт отразил напряженную идейную борьбу, активным участником которой он был, мучительные поиски передовой русской общественной мыслью правильной революционной теории («Монологи», 1844-47; «Искандеру», 1846; «Друзьям», 1840-41, и другие).

О несомненном углублении реализма в творчестве Николая Платоновича Огарёва, связанном с ростом его революционных настроений, свидетельствовали его поэмы 40-50-х гг.: начальные части

повести в стихах «Деревня» (1847),

«Господин» (конец 40-х гг.),

Поэма «Юмор» проникнута патриотической верой в свою страну и народ, культом юношеской дружбы, любовью к родным пейзажам, знакомым с детства образам родины. Но гнев и ненависть поэта вызывают картины бесправия народа, «аристократов рабский круг», весь «политический быт» николаевской России. Через всю поэму проходит призыв к революционному действию. Выдающийся памятник революционных настроений русской интеллигенции прошлого, поэма «Юмор» поныне сохраняет свое большое историческое и художественное значение.

В стихотворной повести «Деревня» поэт рассказал о своих неудачных попытках хозяйственных «преобразований» на основе утопических проектов организации фабрики с вольнонаемным трудом крепостных крестьян. Убедившись в невозможности в условиях крепостнического строя осуществить свои планы, герой поэмы Юрий, по существу, приходит к мысли о революционной эмиграции.

Резкое сатирическое изображение «лишнего человека», русского помещика Андрея Потапыча, содержала повесть в стихах «Господин». Как бы предваряя по своему характеру поэму Некрасова «Саша», повесть «Господин» свидетельствовала о растущем критическом отношении Огарёва к дворянской интеллигенции.

Глубоко правдивыми картинами народного быта была отмечена поэма «Зимний путь», имевшая большой успех в русских литературных кругах.

Реакционные и либеральные буржуазно-дворянские критики стремились представить Огарёва поэтом «безвременья», наступившего после поражения декабристского движения, как «чистого лирика», чуждого общественной жизни и политической борьбы своего времени.

Против явного искажения места поэзии Огарёва в развитии русской литературы выступил Чернышевский на страницах «Современника» (1856). Статья Чернышевского, посвященная сборнику стихотворений Огарёва, глубоко анализировала историческое значение поэзии и всей деятельности поэта. Жизнь и произведения Огарёва, писал Чернышевский, принадлежат истории. Чернышевский ставит в своей статье задачу показать в поэзии Огарёва «отпечаток школы, в которой воспитывался его талант». Произведения поэта рассматриваются им как отражение идейной жизни передового русского общества 30-40-х гг. Высокая оценка поэзии Николая Платоновича тесно связывалась Чернышевским с признанием больших революционных заслуг Герцена и Огарёва перед русской литературой и освободительным движением. Он называет поэта «одним из представителей своей эпохи»; именно поэтому ему «принадлежит почетное место в истории русской литературы - слава, которая суждена очень немногим из нынешних деятелей».

Усиление реакции после поражения революции 1848 в Западной Европе привело к новым преследованиям поэта со стороны царского правительства.

В феврале 1850 Огарёв по доносу пензенского губернатора был арестован по обвинению в участии в «коммунистической секте» и доставлен в Петербург; «обвинение в коммунизме не подтвердилось», как было сказано в отчете III отделения, но за поэтом был снова установлен полицейский надзор.

Весной 1856 Николай Платонович навсегда уехал из России и присоединился в Лондоне к Герцену. Он принимает самое горячее участие в деятельности Вольной русской типографии. В. И. Ленин видел великую революционную заслугу Герцена в организации вольной русской прессы за границей. Поэт с полным правом делит с Герценом эту заслугу. Именно ему принадлежала мысль о создании «Колокола», стихами поэта открывался первый лист знаменитой газеты (1857); по инициативе Огарёва выходило приложение к «Колоколу» - «Общее вече» (1862-64).

В начале 60-х гг. Николай Платонович деятельно участвовал в организации тайного революционного общества в России, играл видную роль в создании и деятельности «Земли и воли» 60-х гг. Он настойчиво искал возможности совместной работы с «молодыми эмигрантами» из революционных разночинцев. Период жизни в эмиграции ознаменовался в идейном развитии Огарёва переходом на позиции революционной демократии.

Стихотворения, поэмы и публицистические статьи поэта содержали резкую критику буржуазно-мещанских отношений на Западе. В буржуазном строе он усматривает «новый вид рабства, при котором для большинства народонаселения гражданская свобода равна нулю» («Русские вопросы. Крестьянская община», 1858). Буржуазия, по мысли Николая Платоновича, развивалась «на счет народа», «противопоставив свою власть капитала его нищенству». Свобода труда, свобода приобретать, широко рекламировавшаяся буржуазной пропагандой, «оказалась больше насмешкою, чем правом». Буржуазное развитие, приходит он к выводу, «привело человеческое общество к нечеловеческому образу» («Русские вопросы. Крестьянская община»). Наблюдая картины буржуазной действительности в ряде европейских государств, поэт-демократ вынес из своих впечатлений глубокое убеждение в великом предназначении родного народа. Однако вера поэта в революционную силу народных масс России вскоре после отъезда в эмиграцию приобрела ярко выраженный народнический характер. Именно утопическая теория «русского социализма», одним из создателей которой, наряду с Герценом, был Огарёв, должна была, по его мысли, указать России путь избавления «от всех страданий западного развития». «Внутреннюю ткань» русского народа, в силу которой Россия могла бы прийти к «свободному устройству», то есть к социализму, Огарёв Н.П. усматривал в крестьянской общине и в общинном землевладении.

Историческое значение революционной проповеди поэта определялось боевым демократизмом, которым была пронизана вся деятельность поэта-эмигранта. Вслед за Герценом он разоблачает грабительский характер прославляемого либералами «освобождения крестьян» и так называемой крестьянской реформы. «Старое крепостное право,- писал Огарёв в «Колоколе»,- заменено новым. Вообще крепостное право не отменено. Народ царем обманут!» («Разбор нового крепостного права», 1861). Известия о жестоком усмирении крестьянских волнений в России вызывают у поэта гневную характеристику Александра II как «убийцы и палача». «Разрыв с этим правительством,- утверждает Огарёв,- для всякого честного человека становится обязательным». Борьба Огарева Н.П. на страницах «Колокола» с «робкой», «золотушной» мыслью русских либералов была отмечена в статье В. И. Ленина «Памяти Герцена»».

Стихотворения и поэмы Огарёва Николая Платоновича периода его эмиграции призывают к решительной борьбе с самодержавием, причем важнейшей движущей силой этой борьбы поэт начинает рассматривать революционный протест самого народа.

В конце 50-х - начале 60-х гг. поэт пишет поэму «Забытье», завершавшуюся популярной впоследствии песней о народном восстании в России.

Тема борьбы революционного народа в поэзии и публицистике Огарёва 60-70-х гг. занимает ведущее место. Его поэтические послания к революционной молодежи «Михайлову», 1862;

«Сим победиши», 1863, и другие),

Стихотворения

«Свобода» (1858),

«До свиданья» (1867),

«За новый год» (1876), обращения к Герцену-Искандеру получали широкое распространение в России, в частности в русском революционном подполье, нередко печатались в виде листовок и оказали значительное влияние на демократическую поэзию 60-х гг.

Большое художественное значение имели поэмы Огарёва Николая Платоновича лондонского периода:

«Сны» (1857),

«Ночь» (1857),

«Тюрьма» (1857- 58),

Патриотический пафос поэзии поэта, органическое единство его поэтической и революционной биографии обусловили художественное своеобразие творческого наследия поэта. В реалистических картинах его стихотворений и поэм запечатлен путь русского освободительного движения 40-70-х гг. XIX в. Его излюбленными жанрами были стихотворения-послания, обращения или поэма-исповедь, рассказ характерны самые названия:

«Другу Герцену»,

«К друзьям»,

«Грановскому»,

«Монологи»,

«Раздумье»,

«Исповедь лишнего человека»,

«Рассказ этапного офицера» и другие.

Своеобразие этих жанров открывало перед ним возможность непосредственного разговора с читателем, усиливая тем самым агитационно-пропагандистское звучание его поэзии. Из прозы Огарёва Н.П. наиболее значительны сохранившиеся отрывки из повестей 40-х гг.

«Гулевой»,

«История одной проститутки»,

«Саша», написанных в стиле «натуральной школы», и автобиографические записки, относящиеся к 50-70-м гг. и написанные под явным воздействием мемуаров Герцена «Былое и думы». В лучших своих страницах - «Кавказские воды», фрагменты из «Моей исповеди», «Записки русского помещика» и других - воспоминания Огарёва стали исповедью поколения, яркой летописью его идейных исканий.

Большое значение имела литературно - критическая деятельность Огарёва Развернувшаяся в годы его революционной эмиграции, она отвечала задачам борьбы русской демократии за идейное, целенаправленное искусство. Статьи-предисловия Огарёва к лондонскому изданию «Дум» Рылеева (1860) и к сборнику «Русская потаенная литература XIX столетия» (Лондон, 1861), статья «Памяти художника» («Полярная звезда» на 1859 г., кн. V), написанная в связи со смертью А. А. Иванова, содержали развернутое изложение его эстетических воззрений и взглядов на русский: историко-литературный процесс. Продолжая традиции передовой русской эстетической мысли, Николай Платонович глубоко связывал развитие литературы, возникновение великих произведений искусства с общественными условиями. Он верил в великое будущее передовой русской литературы, неразрывно связавшей свою судьбу с революционным движением народных масс.

В апреле 1865 Огарёв Н.П. переехал в Женеву, куда была перенесена деятельность Вольной русской типографии. Здесь прошло около десяти лет его жизни, исполненной напряженной издательской работы, составлению многочисленных прокламаций, брошюр и листовок.

В сентябре 1874 Николай Платонович Огарёв возвращается в Англию. Поэт занял почетное место в истории русской литературы и общественной мысли как крупный деятель освободительного движения нашего народа, талантливый поэт и публицист русской революционной демократии, философ - материалист.

В 1913 столетие со дня рождения поэта большевистская «Правда» писала: «Огарев ценен как поэт, у которого наряду с грустной лирикой столько бодрых призывов и веры в несомненно грядущую яркую, свободную, счастливую жизнь для всех людей».

Умер 31.V(12.VI).1877 г. в Гринвиче в Англии.

Русский по-эт, пуб-ли-цист, ре-во-люционный дея-тель.

Из ста-рин-но-го дво-рян-ско-го ро-да. Дет-ст-во про-вёл в селе Ста-рое Ак-ши-но Ин-сар-ско-го уезда Пен-зен-ской губернии (ны-не Ста-ро-шай-гов-ско-го района, Мор-до-вия). В 1820 году се-мья пе-ре-еха-ла в Мо-ск-ву. По-лу-чил до-маш-нее об-ра-зо-ва-ние . В 1826 году за-вя-залась друж-ба Огарёва с А.И. Гер-це-ном (его даль-ним род-ст-вен-ни-ком), ос-но-ван-ная на со-чув-ст-вии к осу-ж-дён-ным де-кабри-стам и «не-на-вис-ти к дес-по-тиз-му». В 1829 году по-сту-пил воль-но-слу-ша-те-лем на фи-зи-ко-ма-те-ма-тическое от-де-ле-ние Московского университета; в 1832 году пе-ре-вёл-ся на нрав-ст-вен-но-по-ли-тическое (юри-дическое) от-де-ле-ние, где во-круг Огарёва и Гер-це-на сло-жил-ся ан-ти-мо-нар-хический кру-жок. В ию-ле 1834 года аре-стован за пе-ние «па-ск-виль-ных сти-хов» о цар-ской се-мье; до апреля 1835 года со-дер-жал-ся в оди-ноч-ном за-клю-че-нии (опи-са-но в по-эме «Тюрь-ма», 1857-1858), по-сле че-го со-слан в Пен-зу под над-зор ме-ст-ных вла-стей; слу-жил в кан-це-ля-рии гражданского гу-бер-на-то-ра А.А. Пан-чу-лид-зе-ва. В 1838 году на ле-че-нии в Пя-ти-гор-ске по-зна-ко-мил-ся с де-каб-ри-ста-ми, уча-ст-во-вав-ши-ми в Кавказской вой-не 1817-1864 годов, сбли-зил-ся с А.И. Одо-ев-ским (этим со-бы-ти-ям по-свя-щён ме-му-ар-ный очерк «Кав-каз-ские во-ды», 1861). В конце 1838 года, по-сле смер-ти от-ца, унас-ле-до-вал несколько име-ний в Ря-зан-ской, Пен-зен-ской и Ор-лов-ской гу-бер-ни-ях. В мае 1839 года Огарёв был ос-во-бо-ж-дён из-под по-ли-цей-ско-го над-зо-ра и по-лу-чил раз-ре-ше-ние жить в Санкт-Пе-тер-бур-ге и Мо-ск-ве.

Де-бю-ти-ро-вал как по-эт в 1840 году в журнале «Оте-че-ст-вен-ные за-пис-ки»; сре-ди сти-хо-тво-ре-ний наи-бо-лее ори-ги-наль-ны «кар-ти-ны» и сцен-ки, от-ли-чаю-щие-ся «внут-рен-нею ме-лан-хо-ли-че-скою му-зы-каль-но-стию» (В.Г. Бе-лин-ский): «Ста-рый дом», «Де-ре-вен-ский сто-рож» (оба 1840), «Ди-ли-жанс», «Обык-но-вен-ная по-весть» (оба 1842 года), а так-же пред-вос-хи-тив-шие не-кра-сов-скую ма-не-ру «До-ро-га», «Ка-бак» (оба 1841) и «Из-ба» (1842). Ге-рой лю-бов-ной и ме-ди-та-тив-ной ли-ри-ки Огарёва бли-зок лер-мон-тов-ско-му че-ло-ве-ку «без-вре-ме-нья», от-рав-лен-но-му реф-лек-си-ей и скеп-ти-циз-мом, по-ры-ваю-ще-му-ся к ак-тив-ной жиз-ни, но от-чу-ж-дён-но-му от лю-дей и об-ре-чён-но-му на без-дей-ст-вие: цик-лы «Buch der Liebe» (1841-1844; пол-но-стью опубликован в 1956 году), «Мо-но-ло-ги» (1844-1847). Луч-шим сво-им про-из-ве-де-ни-ем счи-тал по-эму «Юмор» (не-окон-чен-ную, части 1-2, 1840-1841, опубликована в 1857 году; часть 3, 1867-1868, опубликована в 1868 году), по-стро-ен-ную как мо-заи-ка из ис-то-рических вос-по-ми-на-ний и современных на-блю-де-ний, вле-ку-щих мысль по ря-ду слу-чай-ных ас-со-циа-ций; со-ци-аль-но-об-ли-чительный па-фос по-эмы рас-тво-рён в ат-мо-сфе-ре на-смеш-ки и са-мо-иро-нии.

В 1841 и 1842-1846 годах пу-те-ше-ст-во-вал по Ев-ро-пе. По воз-вра-ще-нии жил в Ста-ром Ак-ши-не. Во-оду-шев-лён-ный иде-ей по-ис-ка форм ра-цио-наль-но-го хо-зяй-ст-во-ва-ния, пе-ре-вёл при-над-ле-жав-ших ему кре-сть-ян в «воль-ные хле-бо-паш-цы» (1842) и несколько лет по-свя-тил по-пыт-кам аг-ро-тех-нических и об-ще-куль-тур-ных пре-об-ра-зо-ва-ний на ос-но-ве при-ме-не-ния воль-но-на-ём-но-го тру-да, бес-про-цент-но-го кре-ди-та (в на-след-ст-вен-ном име-нии в Пен-зен-ской губернии) и соз-да-ния мо-де-ли «на-род-но-го» промышленного пред-при-ятия с ра-бо-чи-ми, на-де-лён-ны-ми зем-лёй (на пис-че-бу-маж-ной фаб-ри-ке в Сим-бир-ской губернии). Экс-пе-ри-мен-ты ока-за-лись не-удач-ны-ми, вы-явив, по мне-нию Огарёва, все не-га-тив-ные сто-ро-ны русской сель-ской об-щи-ны: низ-кую эф-фек-тив-ность, кос-ность, «ра-вен-ст-во раб-ст-ва», «вы-ра-же-ние за-вис-ти всех про-тив од-но-го» (ру-ко-пись «На-род-ная по-ли-тех-ни-че-ская шко-ла», 1847). Раз-оча-ро-ва-ние в по-пыт-ках най-ти взаи-мо-по-ни-ма-ние с кре-сть-я-на-ми от-ра-зи-лось в на-пи-сан-ных в конце 1840-х годов по-эмах «Гос-по-дин» (опубликована в 1857 году) и «Де-рев-ня» (не окон-че-на; опубликована в 1908 году).

Огарёв счи-та-ет-ся ав-то-ром од-ной из пер-вых схем эко-но-ми-ко-гео-гра-фического рай-они-ро-ва-ния, из-ло-жен-ной им в кри-тической ре-цен-зии на ста-тью вос-то-ко-ве-да В.В. Гри-горь-е-ва в газете «Мо-с-ков-ские ве-до-мо-сти» (1847).

В феврале 1850 года по до-но-су был аре-сто-ван и об-ви-нён в ре-лигиозном воль-но-дум-ст-ве и ор-га-ни-за-ции «ком-му-ни-сти-че-ской сек-ты»; вско-ре оп-рав-дан и ос-во-бо-ж-дён с уч-ре-ж-де-ни-ем за ним по-ли-цей-ско-го над-зо-ра. В те же го-ды пе-ре-шёл на ра-ди-каль-ные ре-во-лю-ци-он-но-де-мо-кра-тические по-зи-ции, пря-мо вы-ра-жен-ные в сти-хо-тво-ре-ни-ях «Упо-ва-ние. Год 1848» (1848), «Сон» (1854), «Аре-стант» (1857) и др. В 1856 году вы-шли из пе-ча-ти пер-вый по-этический сборник «Сти-хо-тво-ре-ния» (2-е издание, 1858) и ли-рическая по-эма «Зим-ний путь», под-во-див-шие ито-ги твор-че-ст-ву Огарёва на ро-ди-не.

В мар-те 1856 года Огарёв вы-ехал в Лон-дон, где вме-сте с Гер-це-ном воз-гла-вил дея-тель-ность Воль-ной русской ти-по-гра-фии и стал со-из-да-те-лем альманаха «По-ляр-ная звез-да» (с 3-го но-ме-ра) и газеты «Ко-ло-кол» (идея из-да-ния при-над-ле-жа-ла Огарёву). В 1850-е годы из-ме-нил свой взгляд на об-щи-ну: при-пи-сы-вая от-ста-лость русского зем-ле-де-лия кре-по-ст-но-му пра-ву, стал про-па-ган-ди-ро-вать идею об-щи-ны как за-ро-ды-ше-вой фор-мы «русского со-циа-лиз-ма», при ус-ло-вии её ос-во-бо-ж-де-ния от кре-по-ст-но-го и фис-каль-но-го гнё-та (статья «Кре-сть-ян-ская об-щи-на», 1858). На стра-ни-цах «Ко-ло-ко-ла» вы-дви-гал тре-бо-ва-ния от-ме-ны кре-по-ст-но-го пра-ва с пе-реда-чей кре-сть-я-нам зем-ли, ко-то-рой они поль-зо-ва-лись, уп-разд-не-ния рек-рут-ской по-вин-но-сти, цен-зу-ры, чи-нов-ни-че-ст-ва и са-мо-дер-жа-вия, вве-де-ния фе-де-ра-тив-но-го государственного уст-рой-ст-ва, вы-бор-но-го управ-ле-ния и су-да, сво-бо-ды ве-ро-ис-по-ве-да-ния и пе-ча-ти. В апреле 1859 года российские вла-сти по-тре-бо-ва-ли от Огарёва вер-нуть-ся на ро-ди-ну; за его от-ка-зом в декабре 1860 года по-сле-до-ва-ли за-оч-ный суд и ре-ше-ние о ли-ше-нии Огарёва всех прав и «веч-ном из-гна-нии». По-сле от-ме-ны кре-по-ст-но-го пра-ва вы-сту-пил с кри-ти-кой кре-сть-ян-ской ре-фор-мы 1861 года и зая-вил, что «на-род ца-рём об-ма-нут». При-ни-мал уча-стие в ор-га-ни-за-ции об-ще-ст-ва «Зем-ля и во-ля» 1860-х годов (один из его про-грамм-ных до-ку-мен-тов - статья «Что нуж-но на-ро-ду?», 1861). В це-лях под-го-тов-ки кре-сть-ян-ской ре-во-лю-ции в Рос-сии вме-сте с Гер-це-ном из-да-вал про-па-ган-ди-ст-скую га-зе-ту для про-сто-на-ро-дья «Об-щее ве-че» (1862-1864); ак-тив-но под-дер-жи-вал Поль-ское вос-ста-ние 1863-1864 годов.

Во 2-й половине 1860-х годов ув-лёк-ся идея-ми фе-де-ра-тив-но-го уст-рой-ст-ва Рос-сии (книга «Зем-ле-опи-са-ние для на-ро-да», Же-не-ва, 1868; совместно с Н.А. Ше-ве-лё-вым и Л.И. Меч-ни-ко-вым), ко-то-рые во мно-гом опи-ра-лись на его схе-му эко-но-ми-ко-гео-гра-фического рай-они-ро-ва-ния.

По-эзия Огарёва конца 1850-х - начала 1860-х годов всё боль-ше под-чи-ня-ет-ся за-да-чам ре-во-люционной про-па-ган-ды, при-об-ре-та-ет ора-тор-ско-дек-ла-мационный ха-рак-тер (сти-хо-тво-ре-ния «Сво-бо-да», 1858; «Па-мя-ти Ры-лее-ва», 1859; «Ми-хай-ло-ву», 1862; «Сим по-бе-ди-ши», 1863, и др.). В не-боль-ших ли-рических по-эмах «Ночь» (1857), «Сны» (1857?), «С то-го бе-ре-га» (1858), «За-бы-тьё», «Стран-ник» (обе 1862 года) и других фи-ло-соф-ско-эле-гические мо-ти-вы пе-ре-ме-жа-ют-ся с ост-рой со-ци-аль-ной кри-ти-кой и ре-во-люционными при-зы-ва-ми. В не-за-вер-шён-ных дра-ма-тических сце-нах «Ис-по-ведь лиш-не-го че-ло-ве-ка» (1864?; опубликована в 1904 году) на-шли от-ра-жение пси-хо-ло-гия и судь-ба по-ко-ле-ния 1840-х годов. Осо-бое ме-сто в литературной дея-тель-но-сти Огарёва за-ни-ма-ет апо-ло-гия дви-же-ния де-каб-ри-стов: пре-ди-сло-вия к из-да-нию «Дум» К.Ф. Ры-лее-ва (1860) и сборника «Рус-ская по-та-ён-ная ли-те-ра-ту-ра XIX сто-ле-тия» (1861), не-оконченная по-эма «Мат-вей Ра-да-ев» (час-тич-но из-да-на в 1859 году, пол-но-стью в 1886 году).

В 1865 году Огарёв и Гер-цен пе-ре-бра-лись в Же-не-ву, где ме-ж-ду ни-ми вы-яви-лись раз-но-гла-сия во взгля-дах на за-да-чи ре-во-люционного дви-же-ния и оцен-ке его отдельных пред-ста-ви-те-лей. В по-ле-ми-ке с Гер-це-ном Огарёв при-зы-вал к раз-ру-ше-нию всех государственных ин-сти-тутов как пред-по-сыл-ке бу-ду-щей ре-во-лю-ции (статья «Пер-вый от-вет», «Вто-рой от-вет ста-ро-му дру-гу», обе 1869 года); вме-сте с М.А. Ба-ку-ни-ным в 1869-1870 годах ока-зы-вал фи-нан-со-вую под-держ-ку С.Г. Не-чае-ву; как ав-тор и ре-дак-тор уча-ст-во-вал в из-да-ни-ях не-ча-ев-ско-го общества «На-род-ная рас-пра-ва». В 1873 году вме-сте с не-ко-то-ры-ми другими русскими эмиг-ран-та-ми Огарёв по тре-бо-ва-нию российского пра-ви-тель-ст-ва был вы-слан швейцарскими вла-стя-ми из стра-ны. В сентябре 1874 года уе-хал в Ве-ли-ко-бри-та-нию, где сбли-зил-ся с другим идео-ло-гом на-род-ни-че-ст-ва П.Л. Лав-ровым (в 1875-1876 годах со-труд-ни-чал в его журнале «Впе-рёд!»).

Сочинения:

Избр. со-ци-аль-но-по-ли-ти-че-ские и фи-ло-соф-ские про-из-ве-де-ния. М., 1952-1956. Т. 1-2;

Ли-те-ра-тур-ное на-след-ст-во. М., 1953-1956. Т. 61-63;

Избр. про-из-ве-де-ния. М., 1956. Т. 1-2;

Сти-хо-тво-ре-ния и по-эмы / Вступ. ста-тья С. А. Рей-се-ра. Л., 1961;

О ли-те-ра-ту-ре и ис-кус-ст-ве. М., 1988.

6 декабря 1813 года родился Николай Огарёв. Биографами он позиционируется как «русский поэт, публицист, революционер, ближайший друг Герцена». Его имя - часть идиомы, вроде «мы говорим «партия» - подразумеваем «Ленин». Интересной судьбы был человек

Тяжёлое детство

Он родился 24 ноября (6 декабря) 1813 г. в Петербурге, в знатной семье, из поколения в поколение поставлявшей государству крупных чиновников и гвардейских офицеров. Отец Огарёва также достиг высоких чинов и не собирался останавливаться, но случилась беда: умерла мама Николаши (ему не было и 2 лет) - Елизавета Ивановна, урождённая Баскакова. Добрая, умная, образованная, воплощённая женственность и любовь, по воспоминаниям современников. Платон Богданович отдался горю - бросил службу и поселился в имении Старое Акшино Писарского уезда Пензенской губернии. Этот «дом мне был тюрьмой», - напишет потом Огарёв («Вы выросли, любя отца и мать...») В 1820 г. семья переехала в Москву. Платон Богданович не был злым человеком, но любил строгую чинность, молебны и не умел приласкать детей. «Всё это, - вспоминал сын, - вызывало во мне сильное противодействие и отрывало от этого удушающего мира».

Гувернантки и Герцен

Войдя в отрочество, Николай, по тогдашней моде барчуков, сдружился с гувернантками - Анной Горсеттер и Елизаветой Кашкиной, которые приносили ему запрещённые стихи и давали слушать «отзвуки передовых идей времени». «Отзвуки» сделали свое дело: восстание декабристов подросток воспринял на «ура»: «Мы перестали молиться на образа и молились только на людей, которые были казнены или сосланы. На этом чувстве мы и выросли». Вскоре скончалась бабушка Огарёва, у которой он жил. Николая отвели в дом к дальнему родственнику - И. А. Яковлеву и попросил «воспитанника» Яковлева (в действительности - его незаконного сына) Александра Герцена «развлечь Ника». И Герцен развлёк - на всю оставшуюся жизнь. Это было 14 февраля 1826 г.

Летом то ли 1826, то ли 1827 г. друзья забрались повыше, дабы быть «в виду всей Москвы» - на Воробьевы горы, и дали клятву пожертвовать «жизнью на избранную <...> борьбу». Огарёв подался вольнослушателем на физико-математическое, словесное и нравственно-политическое отделения Московского университета с целью организовать кружок «политической направленности», читал Рылеева, Руссо, Шиллера, Монтескье и «набрасывал планы философских статей». В 1832 г. по воле отца Огарёв поступил на службу в Московский архив Государственной коллегии иностранных дел, но, как свидетельствуют его служебные документы, «делом занимался мало». Зато уже в следующем году на ним установлен полицейский надзор «по делу о лицах, певших в Москве пасквильные стихи». В1834 г. он арестован, но благодаря влиятельным родственникам тут же отпущен. Ума и осторожности ему это не прибавило: через три недели он арестован снова и по приговору 31 марта 1835 г. отправлен в ссылку, где он безбедно служил в канцелярии пензенского губернатора и женился на его племяннице. Там же и настрочил поэму «Тюрьма». Стоит признать, что поэтом Огарев был слабым. Не поэтом был, но в умении вытягивать "страсть" из обеспеченной жизни ему не откажешь. Утомившись трудами, 1840-1846 гг. он провёл за границей, слушая курс лекций в Берлинском университете. Вернулся, погулял немножко - и снова арестован в 1850-м, и снова («деспот-отец» выручил в который раз!) освобождён.

Старая жена - «глубоко чуждый человек», а молодая - «богатая натура»

Несмотря на невзрачную внешность, Огарёв был большим любителем женщин. И холостым, и в женатом положении он не упускал случая. А в 1846 г. в своем пензенском имении он подружился с соседом - «почти декабристом» А. А. Тучковым, который любил в семейном кругу рассказывать о декабристах, «об их мечтах»; «он вздыхал, вспоминая о них и думая, сколько пользы могли бы принести России эти образованные и высоконравственные люди...» Приезжал он с женой - той самой племянницей пензенского губернатора, восхищался декабристами и играл с шестилетней дочерью Тучкова Наташей в шахматы. Через 10 лет прежняя супруга Огарёва, Мария Львовна Рославлева, сделавшая пензенскую ссылку «револьюционэра» столь приятной, и которой, кстати, принадлежало до женитьбы злополучное пензенское имение, вдруг оказалась «глубоко чуждым ему человеком, неразрывно связанным с ненавистным для него миром светской суеты, ложного блеска, пустоты и мелкого успеха». Не получив развода, он женится на юной Тучковой после свадебного турне в конце лета 1847 г. по Италии, где они столкнулись с четой Герцен. «С того дня, как мы встретились с Герценами, - писала Тучкова, - мы стали неразлучны». Жена Герцена, тоже Наталья, писала: «На меня бесконечно хорошее влияние имела встреча с молодыми Тучковыми и близость с ними, особенно с Натали - богатая натура, и что за развитие!» Герцен млел от Натальи Тучковой, его жена была не ревнива, а Огарёв «наслаждался единением». Райскую идиллию нарушила «неблагородная» Мария Львовна: начала судебное преследование Огарёва по крупному векселю. Да и многие друзья, включая отца Тучковой, были настолько отсталыми, что осудили союз «поэта и дикарки». Герцен гневно заклеймил тех, кто укорял Огарёва в грехе прелюбодеяния, «старцами» и «резонёрами»: «...вы заживо соборуетесь маслом и делаетесь нетерпимыми, не хуже наших врагов! Отбросьте эту дрянь, отбросьте вашу безутешную мораль, которая вам не к лицу!» Сам Герцен затем настолько «отбросил эту дрянь», что отбил-таки жену у друга и стал с ней сожительствовать. Ах, эти высокие отношения!

Привычка иметь свой кружок

Кружки Огарёв плодил всюду, даже в доме «отца-тирана» на Никитской постоянно собиралась молодежь. Видимо, тогда уже тяжело больной, отец считал: лучше уж пусть «дети» тусуются дома, под его надзором...

Кружки собирались, кружковцы орали и что-то доказывали друг другу, но не более. «Что мы собственно проповедовали, - вспоминал Герцен в «Былом в думах», - трудно сказать. Идеи были смутны, мы проповедовали декабристов и французскую революцию, потом проповедовали сен-симонизм и ту же революцию, мы проповедовали конституцию и республику... Но пуще всего проповедовали ненависть к всякому насилью, к всякому правительственному произволу». «Всё в нас кипело», - вспоминал «кружковец» тех лет В. П. Боткин. Кипя, собирали деньги в помощь сосланным членам кружка Сунгурова, которые считали себя последователями декабристов, демонстративно прощались со ссыльными, носили трехцветные шарфы цветов французской революции 1789 г. Если кружок Герцена-Огарёва и привлек к себе внимание властей, то исключительно пафосной шумихой. В апреле 1849 г. были разгромлены петрашевцы, с некоторыми Огарёв был лично знаком. Он струхнул и в начале лета прибыл с супругой в Одессу, чтобы договориться с капитаном какого-нибудь иностранного корабля и удрать за границу. Но вместо этого гражданские супруги дивно провели лето в Крыму, переждав «глухую и темную пору арестов», а осенью вернулись в имение. Чем они там занимались - темна вода во облацех, но в Третье отделение поступили доносы на Огарёва, Тучкова и мужа его старшей дочери Сатина, близкого друга Огарёва еще со студенческой поры: их обвиняли в создании «коммунистической секты» и безнравственности. Вот тут-то и встал снова вопрос бегства за границу - уже не на шутку!

Освобождённые за выкуп души

В ноябре 1838 г. отец Огарёва умер, оставив сыну большие земельные владения и свыше четырёх тысяч ревизских душ. Огарёв приступает к «освобождению» крепостных на весьма странных условиях: он подписывает договор, по которому 1800 крепостных села Белоомут становились свободными... за выкуп. Для более чем половины крестьян выкуп оказался не под силу, а свободолюбивый барин Огарёв на уступки не шёл. Договор окончательно свершился лишь в 1846 г., когда новоиспечённому жениху пришлось доказывать юной невесте свои идеалы «воли и прогрессизма» - ну не в пожилого же дяденьку она влюбилась, в самом деле, а в образ идеального «борца с царизмом», «продолжателя дела декабристов». А значит - будь так добр, освободи крепостных!

По ком звонит «Колокол»

В 1856 г. Огарёв эмигрировал в Лондон, где вместе с Герценом возглавил Вольную русскую типографию, строчил статьи для «Полярной звезды», разработал социально-экономическую программу уничтожения крепостного права посредством крестьянской революции и теорию русского социализма. «Можно, - утверждал Огарёв, - на целую историю взглянуть как на ряд неудавшихся революций». Приблизить «удавшуюся революцию» становится задачей Огарева-революционера. Сидя в безопасном Лондоне, Огарёв активно содействует созданию тайного революционного общества «Земля и воля» в России под эгидой М. А. Бакунина и С. Г. Нечаева и придумывает еженедельник «Колокол», куда успел написать около двухсот разжигающих статей, а также опубликовать «разоблачающие русское самодержавие документы» и произведения, запрещенные в России. В общем, нужно же было человеку чем-то себя занять, когда жена ушла к лучшему другу! Хотя Огарёв долго и не мучился: сошёлся с женщиной «из самых низов Лондона», Мэри Сэтерленд. Ведь «поднять и воспитать» падшую женщину всегда было любимым опытом разного рода «прогрессивных людей». Кстати, Мери стала верной, доброй и заботливой спутницей поэта на протяжении почти двадцати лет, до последних дней его жизни.

В 1870 г. умер Герцен, затем покончила с собой дочь Герцена и Тучковой 17-летняя Лиза. Наталья Тучкова, и без того с трудом перенесшая ранее смерть близнецов, тоже детей Герцена, впала в тяжёлую депрессию и вернулась в Россию. Огарёв заскучал: «Хотелось бы на Русь...» Но Россия не хотела Огарёва. В июне 1877 г. Огарёв скончался в Гринвиче, и только в 1966 г. снова вернулся в Россию - его прах был перенесён в Москву и захоронен на Новодевичьем кладбище.